ул. Гиляровского, 65.М. Перетяткович, Т. Бардт, 1906-1908.
Городской дом дешевых квартир им. Солодовникова, комплекс для одиноких под названием «Свободный гражданин». Выстроены на окраине Мещанской слободы по по завещанию умершего в 1901 г. Г. Солодовникова. Проект победившего на конкурсепетербургского арх. М.М. Перетятковича. Строил московский архитектор Т. Я. Бардт. Жилой комплекс с чертами дома-коммуны, общежития и коммунальной квартиры. Конфигурацией плана и внешним обликом напоминает питерские доходные дома. Близок к стилистике рационального «северного модерна». Выразительно сочетание темного-красного кирпича и оштукатуренных деталей. Витражы угловых башенок позднего происхождения. До нашего времени дома сохранились в очень хорошем виде, со множеством оригинальных деталей. Подробнее здесь: http://www.ogoniok.com/archive/2003/4824/45-60-62/
Перспектива с птичьего полета.
Вид южного корпуса на углу 2 Мещанской (ул. Гиляровского) и Напрудного пер. Старое фото.
Проект фасада.Нереализованный вариант.
Общий зал. Старое фото.
Центральный корпус образует небольшой курдонер, выходящий на ул. Гиляровского.
Завершение центрального корпуса.
Южный фасад левого корпуса, выходящий в Напрудный переулок.
Фрагмент южного фасада.
Восточный фасад левого корпуса, выходящий на ул. Гиляровского.
Торец заднего корпуса.
Завершение северного фасада на углу ул. Гиляровского и Трифоновской.
Гавриил Гавриилович Солодовников (1826-1901), известный московский предприниматель, действительный статский советник, владелец торгового пассажа и театра в Москве, завещал почти все свое состояние на благотворительность. Общая сумма наследства оценивалась в 20,98 млн. рублей. 830 тыс. рублей Г.Г. Солодовников завещал сыновьям, родственникам и иным лицам, а оставшуюся сумму, 20,1 млн. рублей, он разделил на три части с тем, чтобы одну треть направить на устройство земских женских училищ с платою не выше пяти рублей в год в Тверской, Архангельской, Вологодской, Вятской губерниях, другую треть – на устройство в земствах тех же губерний и в Серпухове мужских и женских профессиональных школ для детей всех сословий, а также родильного приюта в Серпухове. Оставшуюся треть – на постройку домов дешевых квартир в Москве, в которых плата за «комнаты в пять квадратных аршин» должна была быть не дороже трех рублей в месяц. Все благотворительные заведения должны были носить имя Гавриила Гаврииловича Солодовникова. Пожертвование Г.Г. Солодовникова было самым крупным в истории России.
По данным исследования, проведенного в 1899 году, почти 1/6 часть населения Москвы проживала в так называемых коечно-каморочных квартирах. Съемщик квартиры разбивал квартиру на части — «каморки» и сдавал их, а также отдельные «койки». Теснота, сырость, грязь, зловоние, духота – все это характеризовало эти квартиры-каморки. Поэтому отсутствие дешевого, скромного, но достойного жилья, было большой проблемой для Москвы того времени.
И вот в исполнение завещания Г.Г. Солодовникова в 1906-1908 гг. Московской Городской Думой на 2-й Мещанской улице (ныне – улица Гиляровского,№57, № 65) возводятся два дома дешевых квартир для бедных людей – один для одиноких, другой — для семейных. На постройку и приобретение земли было израсходовано 1 561 980 рублей.
Дом для семейных, построенный по проекту И.И. Рерберга, был открыт 5 января 1909 года, а дом для одиноких, выполненный в более строгом стиле по проекту М.М. Перетятковича– 7 апреля 1909 года. Каждый дом получил собственное имя — «Красный ромб» и «Свободный гражданин». Стиль домов можно отнести к рациональному «северному модерну» с неоготическими чертами. Выразительно сочетание темного красного кирпича и белых оштукатуренных деталей. Стены дома для семейных на углах украшены башенками с щипцами, а оконные проемы имитируют машикули– бойницы, стены дома для одиноких – полукруглыми мансардами. В домах были предусмотрены электрическое освещение и центральное водяное отопление. Реализацией проекта непосредственно занимался архитектор Т.Я. Бардт.
Домами дешевых квартир имени Г.Г. Солодовникова управлял Совет, состоящий из 11 членов: 9 членов избирались Московской Думой на 4 года, 1 член – представитель Городской Управы, 1 – душеприказчик. В ведении Совета находились доходы и расходы, прием в дешевые квартиры, наблюдение за благоустройством, установление внутренних правил и др.
Дом для семейных имел три здания: главный пятиэтажный корпус с полуподвалом, служебный корпус и часовню. Первоначально для сдачи имелось 200 квартир, в 1914 году – 219. Каждая квартира состояла из одной комнаты без мебели, предоставлялась одна электрическая лампочка силою в 10 свечей. В доме было предусмотрено несколько общих кухонь — каждая семья имела свой очаг, кухонный столик и ящик для хранения провизии. Плата за квартиру составляла 10 рублей за 4 недели или 130 рублей в год.
На первом этаже главного корпуса располагались детский сад и ясли, плата за посещение которых не взималась. В детских учреждениях большое внимание уделялось развитию детей – ставилась цель «способствовать творческой самодеятельности ребенка».С 1912 года были введены вечерние занятия с детьми – классы рисования и ручного труда, где мальчики выжигали и выпиливали, а девочки занимались рукоделием. Составлен был и детский хор. А на Рождество для детей в доме обязательно устраивали елку. В 1914 году в доме для семейных проживало около 600 детей различных возрастов, в том числе 327 школьников.
Дом для одиноких состоял из четырех пятиэтажных с полуподвалами корпусов, соединенных между собой. По отчету за 1914 год всего помещений для сдачи было 1118, в том числе мужских комнат – 602, женских – 516. Главный подъезд разделял дом на женское и мужское отделения, которые сообщались коридорами — но с 11 вечера проход был закрыт. Каждая комната была снабжена самой необходимой мебелью: железной кроватью, столом и табуретом, имелась блочная электрическая 5-ти свечная лампа, а на стене – вешалка. Плата за квартиру составляла – на первом этаже 4 рубля, на остальных этажах – 5 рублей за 4 недели. В доме имелись библиотека, амбулатория, дешевая столовая с кухней, буфет-лавочка, где можно было купить предметы первой необходимости по приемлемым ценам.
Каждый житель домов дешевых квартир мог в библиотеке взять книги на дом. Плата за пользование библиотекой составляла 15 копеек в месяц. Всем жителям предоставлялась бесплатная медицинская помощь – 3 раза в неделю принимал врач, а фельдшерица осуществляла каждодневный обход домов с целью выявления заболевших. Руководствуясь указаниями Романа Ивановича Клейна, который входил в Совет и заведовал строительной частью, в каждом доме для поддержания чистоты были устроены современные прачечные.
Дома дешевых квартир были оборудованы и подъемными машинами! Они находились в среднем подъезде дома для семейных и в женском отделении дома для одиноких. Больные и дети пользовались подъемными машинами бесплатно, все остальные жители домов платили 2 копейки за подъем, которые опускались в специальную кружку. Подъемные машины активно использовались – в 1914 году машины использовали за плату 4768 раз, выручено было (вынуто из кружек) 95 рублей 36 копеек.
Жители домов должны были соблюдать определенные правила, установленные Советом. Электрическое освещение в комнатах прекращалось в 11 часов вечера, оставались только дежурные лампы в коридорах. Гости в квартирах могли находиться до 11 часов вечера. Вообще после 11 часов вечера должно было быть тихо – прогулка по коридорам и громкие разговоры не допускались, а на вход и выход в домах работали только дежурные подъезды. Воспрещалось пользоваться керосиновыми, бензиновыми, спиртовыми приборами, стирать белье в квартирах и коридорах – для этого были прачечные. Нельзя было держать птиц, кошек, собак и других животных. Производить какие-либо перестройки и переделки без письменного разрешения воспрещалось. Об отлучке из квартир на срок более суток квартирант должен уведомить администрацию, а при отсутствии более 3 месяцев без согласования с Советом квартирант мог лишиться квартиры.
По данным отчета за 1914 год в доме для семейных в 219 комнатах проживало 1128 человек, в том числе 520 лиц мужского и 608 женского пола, в доме для одиноких – 1139 человек, в том числе 667 мужчин и 472 женщины. Всего с учетом служащих в домах дешевых квартир проживало к концу 1914 года 2267 человек. В основном это были конторщики, приказчики, продавщицы, портные, почтово-телеграфные и телефонные служащие, лица, живущие уроками, учащиеся высших, средних и других учебных заведений и др.
Квартиры в домах всегда пользовались спросом, свободные помещения не простаивали – сразу сдавались. В дом для одиноких принимались лица, имеющие заработок не менее 40-50 рублей. При предоставлении квартир в семейном доме предпочтение отдавалось семьям, имеющим заработок от 35 до 60 рублей, и в состав которых входило 2 взрослых и 3-4 малолетних детей. С места службы требовались соответствующие удостоверения — все это делалось для того, чтобы среди жителей не было лиц, которые могут обойтись без общественной поддержки.
Московская Городская Дума планировала постройку еще нескольких домов, для чего душеприказчиком уже была приобретена земля в Пресненской части. Но этому помешали Первая мировая война и события 1917 года, а также пассивные действия душеприказчиков.
В настоящее время в зданиях бывших домов дешевых квартир имени Г.Г. Солодовникова располагаются Центральный Союз Потребительских Обществ РФ (Центросоюз), Научно-исследовательский институт природных, синтетических алмазов и инструмента (ВНИИАЛМАЗ), а также офисы различных организаций.
Владелец универсального магазина «Пассаж Солодовникова» в Москве, домовладелец, землевладелец и банкир. Крупнейший российский меценат и благотворитель.
Гаврила Гаврилович Солодовников — один из наиболее богатых московских купцов и домовладельцев, мультимиллионер, хозяин магазина и театра в Москве, филантроп, отдавший на благотворительность более 20 миллионов рублей. На его средства построены Московский театр оперетты, клиника при медицинском факультете МГУ, ряд домов для бедных в Москве, сиротский приют, несколько училищ в четырёх губерниях России.
Наш Музей располагает материалами о Г. Г. Солодовникове, которые были использованы Валерием Чумаковым в статье, опубликованной в журнале «Огонек», № 45 от 8.12.2003:
ЧУДАК СОЛОДОВНИКОВ
Купец Гаврила Солодовников был и самым богатым и самым добрым человеком в истории России. Только очень тщательно это скрывал.
На церемонии закладки Московской консерватории Солодовников воскликнул: «Да будет музыка!» — и бросил в застывающий бетон 200 серебряных рублей
После смерти в начале прошлого века самого богатого из российских миллионеров и оглашения его завещания главный шоумен страны Михаил Лентовский вспоминал: «Я же ведь его спрашивал: «Ну куда ты свои миллионы, старик, денешь? Что будешь с ними делать?» А он мне: «Вот умру — Москва узнает, кто такой был Гаврила Гаврилович Солодовников! Вся империя обо мне заговорит».
ПРОЛОГ
Лукавил старик. На самом деле о нем уже давно говорила вся страна. Он являл собой настоящее воплощение русской мечты. Выходец из бедной cерпуховской купеческой семьи, сын купца третьей гильдии Гаврилы Петровича Солодовникова, торговавшего на ярмарках бумажным товаром, работавший в отцовских лавках и подметалой, и помощником приказчика, и мальчиком на поднесушках, не выучившийся даже, за отсутствием времени, нормально писать и складно излагать мысли, он сразу после смерти отца и получения своей доли наследства (кроме него в семье было еще четверо детей) перебрался в Москву. Где повел дело так хорошо, что уже будучи неполных двадцати лет записался в московские первой гильдии купцы, в неполных тридцать стал потомственным почетным гражданином, а в неполные сорок — мультимиллионером.
Однако при жизни он прославился вовсе не своими коммерческими успехами, а своими, как сказал бы гоголевский Чичиков, расчетливостью и хозяйственной экономией. Именно по этой причине он стал одним из основных героев московских анекдотов. Про Гаврилу Гавриловича было точно известно, что он, имея капитала больше десяти миллионов рублей: а) по дому ходит в заплатанном халате; б) питается на два гривенника в день, причем на обед неизменно просит подать вчерашней гречки (полкопейки за порцию); в) ездит в экипаже, на котором в резину обуты лишь задние колеса, утверждая, что кучер «и так поездит»; и г) что на рынке продавцы стараются следить за ним с удвоенным вниманием, ибо он, если повезет, вполне может стянуть, например, яблоко у разносчика.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Разное пишут о русских купцах: в частности, что купцы друг другу на слово верили. Было так, что и верили, но вообще предпочитали договора составлять по старинке, на бумаге, со свидетелями, с подписями, с реквизитами и так далее, и тому подобное. А за устные договоренности и за излишнюю доверчивость купцам частенько приходилось расплачиваться дорогой ценой.
Гаврила Гаврилович Солодовников был человеком весьма общительным. Любил он в обеднее время пройтись по знакомым, попить хозяйского чая да послушать, о чем люди говорят. Так вот совершенно случайно (а может, и не случайно) забрел он утром 1862 года к своему старинному приятелю купцу Ускову, контора которого располагалась прямо за Большим театром в Копьевском переулке. И тот под большим секретом поделился с ним радостью: оказалось, он уже договорился о покупке построенного совсем рядом пассажа. «За два мильона сторговал, — хвастал купец,- а просили два с половиной. Да ведь оно того стоит». Гаврила Гаврилович согласился с приятелем. Именно поэтому, выйдя от Ускова, Солодовников отправился прямиком к хозяину пассажа. С которым и заключил сразу сделку о покупке здания за два с половиной миллиона.
К чести нового хозяина стоит сказать, что пассаж он сразу перестроил, и вплоть до 1941 года, когда в него попала немецкая бомба, Солодовниковский пассаж был одной из центральных торговых точек столицы. Купец даже устроил в нем маленький театральный зальчик, чтобы привлечь покупателей.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Он вообще любил все прекрасное. Первый взнос на строительство Московской консерватории сделал именно Солодовников. На его 200 000 рублей в здании на Большой Никитской была воздвигнута шикарная мраморная лестница, символизировавшая духовное возвышение человека.
К этому времени купец уже владел самым большим в Москве частным театром.
Построить свой театр Гаврила Гаврилович мечтал всю сознательную жизнь.
А в это время в Германии сидела без гроша уже собравшая труппу для выступления в новом театре немецкая антрепренерша фрау А. Виардо. Напрасно она взывала к совести московского купца и просила уплатить хоть часть из полагавшейся по устному договору неустойки: Солодовников заявил, что знать ее не знает и ничего платить не собирается. Точно так же поступил он и с одним из опытнейших российских антрепренеров Германом Парадизом: когда бухгалтер банковского дома братьев Джамгаровых Иван Артемьев сказал, что наберет труппу и заплатит за театр на 2 000 рублей больше, чем Парадиз, Гаврила Гаврилович мигом «забыл» о договоренности с последним. Почти весь год театр не работал, а созываемые одна за другой комиссии отказывались его принять, пока не будут устранены недоделки. К лету так и не состоявшийся антрепренер окончательно разорился.
А Солодовников нашел нового — Николая Матвеевича Бернарда, который согласился за свой счет устранить указанные комиссиями недочеты. К делу он подключил Михаила Лентовского. Совместно им удалось-таки подготовить театр к новому сезону и убедить генерал-губернатора Москвы в том, что театр готов к приему зрителей. В итоге 24 декабря 1995 года «Большой частный театр Солодовникова», который в прессе успели обозвать «дмитровским сараем», был открыт.
И опять же, справедливости ради, стоит сказать, что был он не так уж и плох. Нам он известен как Московский академический театр оперетты.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Не было, пожалуй, в Москве конца позапрошлого века более популярного героя городских анекдотов, чем Гаврила Солодовников. О «владетеле пассажа» пели сатирические куплеты, его внешностью редакционные художники награждали героев своих карикатур, над ним смеялась как городская беднота, так и городское начальство.
И что самое обидное, оградить себя от насмешек Гаврила Гаврилович не мог: купечество в отличие от дворянства не было привилегированным сословием, и исков
о защите чести и достоинства от них не принимали. Чего защищать, когда достоинство может быть только дворянским? Выход был один: нужно было срочно становиться дворянином. Для человека с таким состоянием это было несложной задачей, и все прекрасно знали, как это делается. Желающий получить титул приходил в городскую управу и спрашивал, чем он мог бы помочь городу. Ему давали задание, он его выполнял, а город писал прошение на высочайшее имя, которое обычно удовлетворялось.
Так же поступил и Солодовников. Явившись в 1894 году в управу, он заявил, что хотел бы построить для города какое-нибудь полезное заведение. В управе объяснили купцу, что городу сейчас ничто не нужно так сильно, как венерическая больница. Тонкость ситуации заключалась в том, что по законам того времени подаренному городу объекту присваивалось имя дарителя, следовательно, построенная Гаврилой Гавриловичем больница должна была называться «Клиникой кожных и венерических болезней купца Солодовникова». Миллионер от предложения отказался. Еще три раза обращался он в управу, и всякий раз ему предлагали одно и то же. Наконец предприниматель не выдержал и выделил деньги на строительство. Клиника была построена и оборудована по самому последнему слову тогдашней науки. Взамен Гаврила Гаврилович милостиво просил начальство не присваивать больнице его имя. Начальство согласилось. Спустя некоторое время Солодовников за подарок городу получил орден и прописался в дворянской книге.
А услугами клиники кожных и венерических болезней при Первом медицинском институте некоторые из нас пользуются и по сей день.
КУЛЬМИНАЦИЯ
Этого момента Солодовников ждал всю свою долгую жизнь. 22 мая 1901 года газеты сообщили, что «вчера в первом часу ночи скончался московский миллионер Гаврила Гаврилович Солодовников, слухи о расстроенном здоровье которого ходили в Москве уже давно». В час, когда было вскрыто завещание богатейшего в стране купца, состояние которого превосходило состояние Морозовых, Третьяковых и Рябушинских, вместе взятых, Россия перестала смеяться над Гаврилой Гавриловичем.
На момент смерти его состояние оценивалось в 20 977 700 рублей. Из них родственникам он завещал 815 тысяч. Большая часть, 300 тысяч, досталась старшему сыну и душеприказчику, члену совета директоров Нижегородско-Самарского земельного банка Петру Гавриловичу, а меньше всех, платье и нижнее белье покойного, — младшему сыну, прапорщику царской армии Андрею. Так отец наказал сына за то, что тот отказался идти «по коммерческой линии». И опять же, справедливости ради, стоит сказать, что в своем завещании купец не забыл ни про кого. Сестре Людмиле было отказано 50 тыс. рублей, двоюродной сестре Любови Шапировой — 20 тыс., ее дочерям — по
50 тыс., артельщику пассажа Степану Родионову — 10 тыс., столько же писарю Михаилу Владченко. Кроме того, в завещании было упомянуто еще огромное количество родственников, друзей, знакомых и даже просто земляков купца, и каждый был отмечен немаленькой суммой.
И, наконец, третью часть следовало отпустить «на строительство домов дешевых квартир для бедных людей, одиноких и семейных». «Большинство этой бедноты, — писал в завещании Солодовников, — составляет рабочий класс, живущий честным трудом и имеющий неотъемлемое право на ограждение от несправедливости судьбы».
20 миллионов рублей на нужды благотворительности. Такого еще не было не только на Руси, но и в мире. Новость облетела все без исключения мировые издания. Все ждали скандала, который неминуемо должны были учинить родственники. Однако скандала не последовало.
ЭПИЛОГ
В отличие от театра дома строились долго и мучительно. Первых жильцов дом для одиноких, получивший название «Свободный гражданин», принял лишь 5 мая 1909 года, а два дня спустя открылся и дом для семейных — «Красный ромб». Первый имел 1152 квартиры, второй — 183. Дома являли собой полный образец коммуны: в каждом из них имелась развитая инфраструктура с магазином, столовой, баней, прачечной, библиотекой, летним душем. В доме для семейных на первом этаже были расположены ясли и детский сад. Все комнаты были уже меблированы. Оба дома освещались электричеством, которым жильцы имели право пользоваться аж до 11 часов вечера! Мало того, в домах были лифты, что по тем временам было почти фантастикой. И жилье было действительно немыслимо дешевым: однокомнатная квартира в «Гражданине» стоила 1,25 руб. в неделю, а в «Ромбе» — 2,5 руб. Это притом, что средний московский рабочий зарабатывал тогда 1,48 руб. в день, а самый неквалифицированный труд не мог оцениваться ниже, чем в 75 копеек.
Первыми в дома для бедных въехали чиновники. Узнавшие об элитной халяве в числе первых, они и составили самую многочисленную часть населения «коммун». Кроме чиновников в домах жили приказчики, писцы, фармацевты, учителя, почтальоны, музыканты, художники. В доме для семейных 134 жильца были дворянами, 249 — мещанами, 264 — зажиточными купцами и 33 — рабочими.
А в «дома дешевых квартир купца Солодовникова» въехали советские и общественные организации. В тридцатых годах «Красный ромб» занимал Роспотребсоюз. Говорят, что там была очень дешевая и качественная столовка, только вот обычных людей в нее швейцары не пускали.
Редакция благодарит Музей истории отечественного предпринимательства за помощь в подготовке материала
- Гаврила Гаврилович любил готику, и архитектор Бардт построил дом дешевых квартир для одиноких именно в готическом стиле
- В первом проекте театр Солодовникова имел два этажа и был весьма неказист
- В материале использованы фотографии предоставленные Михаилом ЗОЛОТАРЕВЫМ
< 1 часа
- Сухаревская • 3 мин пешком
- Цветной бульвар • 8 мин пешком
дек. 2022 г.
На улице Гиляровского стоит огромный и интересный по архитектуре пятиэтажный дом (скорее дома) с оградой в стиле “северного модерна” под №65. Проходит сия достопримечательность как — Дом дешёвых квартир для одиноких им. Г.Г. Солодовникова или ЖК «Свободный гражданин». Жилой комплекс был построен в 1907-1908 годах по проекту архитекторов М.М. Перетятковича и И.И. Рерберга по завещанию купца Г.Г. Солодовникова. Руководил строительством архитектор Т.Я. Бардт. Является объектом культурного наследия регионального значения. До нашего времени дом сохранился в достаточно неплохом виде со множеством оригинальных деталей, но видны уже следы запущенности, неухоженности и ветхости. Ремонт бы ему не помешал и дом заиграл своим интересным декором. Интересный нюанс, это строение мне очень сильно напомнило по архитектуре — Дом страхового общества “Россия” на Моховой улице в Петербурге.☝️
Опубликовано 7 февраля 2023 г.
Этот отзыв отражает субъективное мнение члена сообщества Tripadvisor, а не официальную позицию компании Tripadvisor LLC. Tripadvisor проверяет отзывы.
Дом дешёвых квартир Солодовникова (два корпуса: ул. Гиляровского, 65, ст. 1 / Напрудный переулок, 17 и ул. Гиляровского, 57)
Айрат Багаутдинов, историк архитектуры, автор проекта «Москва глазами инженера»:
В начале XX века каждый шестой москвич (это 170–200 тысяч человек, в основном рабочие заводов) относился к так называемому коечно-каморочному населению. Люди жили в ночлежках с очень плохими санитарными условиями, где на каждого приходилось 5–6 квадратных метров (обычно в общих комнатах). Санузлы, как правило, располагались на улице, электричества и горячей воды не было, отопление было печным, кухни — общими. Стоило такое жильё 5–6 рублей в месяц.
С этим нужно было что-то делать — и первыми проблему стали решать благотворители.
Идея: Предприниматель, рантье, владелец крупного торгового пассажа и меценат Гаврила Солодовников у Владимира Гиляровского в книге «Москва и москвичи» показан скрягой. Но большую часть своего состояния — более 20 млн царских рублей (порядка 120–150 млрд современных рублей, сумма зависит от метода пересчёта) — он завещал на строительство училищ и социального жилья нового типа.
В 1906–1908 годах фонд Солодовникова построил в Москве два дома для рабочих: один — для холостяков, другой — для семей. Оба здания обладали удобствами, которыми могли похвастать не все богатые дома того времени. А чтобы аренда была доступной для рабочих, фонд доплачивал за коммунальные расходы из своих средств.
Строительству других социальных домов на средства фонда Солодовникова помешали война и революция.
Архитектурные особенности: Фонд Солодовникова пригласил одних из самых именитых и дорогих архитекторов того времени: Мариан Перетяткович (автор ряда банковских зданий в Петербурге) спроектировал дом для холостяков, а Иван Рерберг (будущий автор Киевского вокзала) — семейный дом. Это было необычно: даже сегодня для строительства социального жилья известных архитекторов приглашают редко.
Здания красно-белых цветов относятся к неоготике. Вероятно, идея была в том, что рабочие привыкли к образу готической фабричной архитектуры — вот и дома для них должны строиться в том же духе.
Корпус для холостяков открылся 5 мая 1909 года — это было здание с центральным водяным отоплением, электричеством, горячей водой и санузлами. Для социального жилья того времени это было просто невообразимо.
Дом был рассчитан на 1155 квартирантов. Большинство комнат имели площадь от 4,5 до 6 квадратных метров с минимальным набором мебели: железной кроватью, поднимающейся к стене, столом и табуретом. В здании было всё необходимое для жизни: столовая, баня, прачечная, летняя душевая и даже амбулатория с врачом. Кроме того, в доме Солодовникова была собственная библиотека для жильцов — по сути, аналог современного коворкинга, где можно почитать и отдохнуть.
Комната стоила 4–5 рублей в месяц — дешевле, чем койка в ночлежке.
В этом доме находится научно-исследовательский институт природных, синтетических алмазов и инструмента (ВНИИ АЛМАЗ), часть помещений сдаётся в аренду.
Второй корпус дома Солодовникова был предназначен для семейных рабочих. Здесь было 200 однокомнатных квартир размером 22–29 квадратных метров (но без кухонь). На каждом этаже находились по 4 кухонные зоны, с отдельной плитой, столом и местом в холодной кладовке для каждой семьи. А ещё здесь были бесплатные ясли и детский сад — ранее недоступная услуга для жён рабочих. Инженерия (то есть отопление, вода и свет) в этом здании была такая же, как в первом; а ещё столовая и своя продуктовая лавка, баня, амбулатория, прачечная и библиотека.
Стоило такое жильё 10 рублей в месяц для одной семьи.
В этом доме находится Центральный Союз Потребительских Обществ РФ (Центросоюз).
Первый «тучерез» (небоскрёб): коммерческий дом архитектора Нирнзее (Большой Гнездниковский переулок, 10)
Идея: Московский архитектор Эрнст-Рихард Нирнзее в начале XX века купил здесь старую усадьбу и построил в 1913 году на её месте один из первых московских небоскрёбов (тогда их называли «тучерезами»): порядка 40 метров в высоту (10 этажей с высокими потолками).
Но важна была не только высота. Это был успешный бизнес-проект с развитой внутренней инфраструктурой и сервисом — прообраз современных апартаментов в Сити. Нирнзее построил дом для служащих и клерков с удобной для жизни молодого человека тех лет инфраструктурой. Так, в этом доме был ресторан на крыше, кинотеатр и смотровая площадка. В цокольном этаже разместился театр-кабаре «Летучая мышь» Никиты Балиева.
Нирнзее предполагал, что жильцы смогут использовать апартаменты как второе, городское жильё, — а их семьи будут жить в усадьбах в отдалении от центра.
Благодаря такому попаданию в целевую аудиторию Нирнзее смог удачно продать дом перед революцией петербургскому бизнесмену Дмитрию Рубинштейну за 2,1 млн рублей (у которого, конечно, этот дом потом просто забрали).
Архитектурные особенности: Как и многие работы Нирнзее, дом выполнен в духе модерна; уличный фасад облицован глазурованной керамической плиткой, фронтон украшает майоликовое панно, предположительно, созданное по эскизу известного театрального художника начала века Александра Головина (автора картин с танцующим Мейерхольдом и эффектным Шаляпиным в образе Бориса Годунова).
В доме были компактные, меблированные квартиры по 28–47 кв. м с высокими потолками, но без полноценных кухонь (там был только маленький бытовой уголок, чтобы разогреть обед). Зато на каждом этаже дежурил трактирный слуга (половой), ему можно было заказать доставку блюд из ближайшего ресторана.
В советское время в доме сделали общие кухни, которые просуществовали там до 1980 года; а позже свои кухни появились во всех квартирах.
Интересные факты: Когда к власти пришли большевики, всех прежних жильцов выселили и заехали туда в основном партийные работники (например, отец и брат Льва Троцкого), здание стало называться Четвёртым домом Моссовета. Впрочем, прожили многие из них там недолго: во время сталинских репрессий 1933–1938 годов их семьи выслали, а их самих расстреляли.
В небоскрёбе Нирнзее в одно время располагалось несколько редакций газет. В офисе одной из них Михаил Булгаков встретился с Еленой Шиловской, которая стала его женой и прообразом Маргариты в его культовом романе. А Владимир Маяковский посвятил дому Нирнзее несколько строк:
Помните,
дом Нирензее стоял,
Над лачугами крышицу взвеивая?
Так вот:
теперь
под гигантами грибочком
эта самая крыша
Нирензеевая.
Кроме того, дом Нирнзее очень часто попадал в кино — только в СССР здесь снимались отдельные сцены «Служебного романа» Эльдара Рязанова и «Курьера» Карена Шахназарова.
Дом жилой, в нём можно купить квартиру — в среднем цена составляет 19–20 млн рублей за 40–50 кв. м; за счёт высоты потолков большая часть студий переоборудованы в двухуровневые апартаменты. Иногда встречаются предложения 2–3-комнатных квартир, их цена стартует от 25 млн. А ещё здесь располагается учебный театр ГИТИС.
Купить билет на экскурсию по этим и другим экспериментальным домам можно на сайте «Москва глазами инженера» .
Дом бесплатных квартир для многодетных вдов и бедных курсисток на Софийской набережной. Фото 1902 г.
Как Роснефть потеснила с Болотной многодетных вдов
Если вы бывали на Болотной площади, то, наверное, видели за «памятником грехам» огромное здание Роснефти, выходящее окнами на Кремль и на Болотную (это Софийская набережная, 26/1). Но вы вряд ли знаете, что этот комплекс зданий до революции назывался «Дом бесплатных квартир для многодетных вдов и бедных курсисток на Софийской набережной», а устроен и содержался он купцами Бахрушиными — московскими благотворителями, входившими в пятерку самых богатых людей страны. В 1912 г. в доме жило около 2 тысяч человек. Кроме квартир с отоплением и освещением они бесплатно пользовались лазаретом, читальными залами и библиотекой, двумя детскими садами, школой, двумя ремесленными училищами с оборудованием (заказы на белье поступали, в том числе, от прим Большого театра), рабочими комнатами со швейными машинками для вдов, баней и спортзалом. А для курсисток была бесплатная столовая. «Крупнейшее и единственное в своем роде учреждение во всей России» — писали про Вдовий дом в прессе того времени. Бахрушины придумали и воплотили в жизнь еще два уникальных для того времени проекта — первый в России хоспис и первый детский дом семейного типа. Оба комплекса зданий стоят до сих пор, но, как и Вдовий дом, сменили владельцев. Представители ни одного другого купеческого рода не построили в Москве столько богоугодных заведений и храмов, сколько Бахрушины.
Миллионер из корзины
Бахрушины жили в Зарайске и зарабатывали прасольством, то есть скупали по деревням скот и перегоняли его на продажу в Москву и Санкт-Петербург. Не все животные выдерживали долгую дорогу. Чтобы добру не пропадать, туши животных свежевали, а шкуры выделывали и продавали. На этом деле Александр Бахрушин заработал некоторую сумму и перевез жену с детьми в Москву. Самый маленький из будущих мультимиллионеров ехал в двуручной корзине для куриц, закутанный в шубы. Семья поселилась в районе Кожевники и здесь же открыла свое перчаточное производство.
Работали всей семьей, жили скудно. «Доходишки были грошовые, — вспоминает современник. — Старший сын Петр ходил на Мытный двор, где был сенной торг, и за гривенник-пятиалтынный сопровождал купленный воз с сеном до двора покупателя, чтобы не разворовали по пути». Братья, по воспоминания правнучки А. Бахрушина, «любили народные развлечения; участвовали в кулачных боях, обладая недюжинной силой, и с увлечением катались во дворе на бочках, быстро-быстро перебирая ногами». Образование Бахрушин попытался дать своим детям самое лучшее, какое могли позволить его доходы, а среднего сына даже обучил французскому языку.
Сам Бахрушин хоть и был «образован на медные деньги», но недостаток образования восполнял природным умом и наблюдательностью. Его любознательность и любовь ко всему новому определили направление развития семейного предприятия. «Он стремился поставить, развить и дать прогрессивный намек тому делу, которым начал заниматься почти случайно», — вспоминали люди, близко его знавшие.
Мастер высокой трубы
Бахрушин одним из первых в Москве модернизировал свое производство: выписал из-за границы 12-сильную паровую машину, провел к ней водопровод и соорудил самую первую в столице кирпичную трубу, по совместительству являвшуюся и самой высокой в городе. Хозяин даже воспел в стихах свою паровую машину и трубу, «которая горит на фабрике, как свеча».
Предприимчивость и деловитость не мешали Александру Федоровичу быть поэтом и философом, он сочинял афоризмы и стихи, а понравившиеся мысли записывал в блокнот. На западный манер Бахрушин сделал производство почти безотходным — из отходов варили клей и мыло. Многие посматривали на трубу Бахрушина с неодобрением, качая головой: «Вылетит он в эту самую трубу». Возможно, именно эта и есть та самая труба, которая способствовала широкому распространению крылатой фразы.
И ладно бы только труба, но Бахрушин еще и бороду сбрил, что для купца того времени считалось зазорным. Вот как описывает это в книге «Москва купеческая» П. Бурышкин: «Про бороду говорили, что однажды, выпивши, А. Ф. поспорил с другими купцами на 100 рублей, что сбреет себе бороду. Тут же позвал цирюльника: «Сбрей мне бороду». – «Не могу, ваше степенство, когда протрезвитесь, меня побьете». — «Давай ножницы». И он сам себе отрезал бороду, и тогда цирюльник побрил его». Передовые взгляды распространялись и на сыновей. И если мать заказывала сыновьям сюртуки со слишком длинными, по мнению отца, полами, он молча брал ножницы и отрезал лишнее.
При всей современности технологий, дела Бахрушиным велись по старинным купеческим традициям, а само семейство было известно своей твердой православной верой. Александр Федорович так учил своих детей: «Вы знали нужду со мною вместе, умейте же уважать ее и у других; никогда не говорите о человеке чего-нибудь, что может повредить его доброму имени, или деловым отношениям и благосостоянию. Если что и услышите, знайте про себя».
Пролетел в трубу
Доходы выросли, и дела, казалось бы, пошли в гору. Свой первый дом в Москве Бахрушин купил в 1836-м. В 1845 году на фабрике купца 2-й гильдии А. Ф. Бахрушина работало 80 человек, а товаров производилось на сумму в 73 тысячи 500 руб. серебром. Для сравнения, крупнейшее предприятие кожевенной промышленности того времени производило продукции на 103 тысячи 500 рублей.
Но в 1848-м неожиданно сбываются прогнозы завистников. Эпидемия холеры забирает жизнь главы семейства. После его смерти оказывается, что деньги для реконструкции фабрики Бахрушин брал под проценты, и предприятие еще не успело окупить вложенных средств. Кредиторы, узнав о смерти заемщика, потребовали свои деньги обратно. Но даже стоимости всего имущества фирмы не хватало для того, чтобы рассчитаться, и семье советовали отказаться от наследства, чтобы не брать на себя долги. Вдова Наталия Ивановна (1791-1862) собрала сыновей Петра (1819-1894), Александра (1823-1916) и Василия (1832-1906) на семейный совет.
На совете было решено продолжить дело отца, не отказываться от его долгов и работать — Бог поможет. У кредиторов попросили отсрочки, пообещав все выплатить с будущих прибылей. Братья также положили на будущее деньги под проценты никогда не брать, а с партнерами расплачиваться только наличными. Следуя наказу отца, семья решила часть прибыли по итогам года обязательно тратить на благотворительные цели. Кроме того, решено было не разделять капиталы и вести дела вместе в форме товарищества. Руководство взяла на себя неграмотная, но знающая дела фирмы Наталья Ивановна.
Без старшего никто не смел садиться за стол
Петр Алексеевич Бахрушин с женой и сыновьями
Скупые, но щедрые
Благотворительность Бахрушиных отличали несколько характерных черт. Во-первых, ни одно из построенных Бахрушиными благотворительных учреждений не оставалось без храма. Во-вторых, примерно половину пожертвованных средств братья клали в банк под проценты на содержание и развитие учреждения. Чтобы деньги расходовались максимально эффективно, братья и их родственники входили в попечительские советы создаваемых учреждений, вникали во все внутренние дела, «отдавая свои знания, опыт с целью сберечь каждую копеечку из пожертвованных ими суммы». Современники ошибочно принимали эту их особенность за жадность к деньгам и скряжничество.
В детдоме, как в раю
Ансамбль из 7 зданий красного кирпича с обезглавленным храмом, затерянный на окраине завода Мосводоприбор – это все, что остается сегодня от первого в России детского дома семейного типа, созданного Бахрушиными. (1-й Рижский переулок, д. 2, стр. 7). В центре ансамбля созданный специально для мальчиков «детский храм» в честь Живоначальной Троицы. Храм был сделан в псевдовизантийском стиле, с обилием золота и убранством, напоминающим иллюстрации к сказке. Над алтарем редкая фреска – Христос в юности, то есть без бороды. Сегодня храм возвращен Церкви, а улей комнат, в который было превращено внутреннее пространство, уничтожен. Когда община стала очищать стены, из-под краски в бывшем кабинете Жириновского (он здесь работал до того, как заняться политикой) проступили фрески, предположительно работы Васнецова. По информации потомков Бахрушиных, Васнецов был одним из художников, облагодетельствованных меценатами, и в благодарность расписывал многие их храмы.
В январе 2013 года умер последний из воспитанников приюта (ему было 106 лет) по фамилии Рачков. Он рассказывал о жизни в приюте такими словами: «Я был как в раю, я всю жизнь потом вспоминал это место и то, как нас любили».
Задачей приюта было подготовить детей к самостоятельной жизни, для чего их не только обучали грамоте, но и давали какую-либо профессию, смотря по склонности. Главным ремеслом было избрано совсем тогда новое и наиболее перспективное электротехническое. В приюте работали столярная и слесарная мастерские, кузница. Уже во время учебы подростки профессионально выполняли сторонние заказы и зарабатывали своим трудом. Бахрушины продолжали участвовать в жизни стипендиатов и после того, как те в 18 лет покидали приют. Их трудоустраивали.
Первый хоспис империи
Еще одним ноу-хау человеколюбивой династии стал первый в России хоспис. Сегодня это больница номер 14 (ул. Стромынка д.7) рядом с метро «Сокольники», бывшая 33-я «Остроумовская», по имени первого главврача и выдающегося терапевта. Остроумов, как и Васнецов, был поднят из нищеты именно Бахрушиными, в благодарность за что стал их семейным доктором.
В 1882 г. Бахрушины предложили Городскому голове 450 тыс. руб. на строительство больницы для страдающих хроническими заболеваниями на 200 коек. Согласно уставу на лечение принимались «лица всякого звания и состояния, преимущественно из недостаточных». В 1893 г. при больнице был построен Дом для призрения неизлечимо больных еще на 200 человек. Аналогов этому типу заведений на тот момент в Москве не существовало. Бахрушины продолжали жертвовать, и комплекс прирастал новыми зданиями: самый крупный в Москве роддом, амбулатория для оказания помощи приходящим больным, светолечебница, рентгеновский кабинет, первый в Москве женский туберкулезный барак. В больницу привозили больных из богаделен, приютов и фабрик, и даже прямо с улицы, если человека подбирали врачи или полиция.
Отношение к своим работникам как к членам семьи, было еще одной отличительной чертой семьи. Бахрушины считали, что Бог специально свел их с этими людьми, чтобы купцы приняли участие в их судьбе. Один из внуков благотворителей, Юрий Бахрушин напишет, что после войны к нему во множестве приходили люди и рассказывали, как деды подняли их из канавы, умыли, одели, привели на фабрику, дали образование и работу. Он напишет, что даже не догадывался, и деды об этом не любили говорить, какое количество душ — сотни, тысячи, они облагодетельствовали. Благодарные рабочие и служащие трудились на бахрушинских предприятиях многие годы и целыми династиями, что способствовало процветанию фирмы.
Самые известные и самые забытые
В общей сложности Бахрушиными было создано около десятка профессиональных училищ, заложены основы трех музеев (в том числе небезызвестного театрального музея Бахрушина), с их помощью создано четыре театра. Братья построили 10 храмов, систематически помогали 17 храмам и 3 монастырям. Всего же, по воспоминаниям родственников, оказали значительное участие в создании или создали с нуля около 100 учреждений. На филантропию, включая пожертвования Церкви, эта семья потратила более 6 млн. 390 тыс. руб. При том, что к 1917 г. недвижимое имущество фирмы оценивалось в 5 млн. 215 тыс. руб. Братья тратили на благотворительность больше, чем на бизнес, и процветали. Для сравнения, самый богатый человек Российской Империи барон Александр Штиглиц имел состояние примерно в 100 млн., а пожертвовал около 6. Братья Третьяковы обладали капиталом более 8 млн., пожертвовали более 3 млн.
В 1901 г. Александр и Василий Бахрушины «за многолетнюю благотворительную деятельность в пользу беднейшего населения Москвы» были удостоены звания Почетных граждан. С момента появления этого звания и до революции его удостоились всего 12 человек, и из них купцов всего трое – Павел Третьяков и братья Бахрушины. Внук А. Бахрушина вспоминал: «Мой дед, с чисто буржуазным пренебрежением относившийся к выпадавшим на его долю орденам и другим знакам отличия, искренно гордился званием, дарованным ему Думою, и художественно исполненная грамота о пожаловании ему такового, вставленная в массивную раму, украшала стену его скромного и неуютного кабинета».
Многие предпринимательские семьи занимались широкой благотворительностью: Абрикосовы, Алексеевы, Баевы, Карзинкины, Лепешкины, Морозовы, Третьяковы и другие. И все же, по выражению В. П. Рябушинского, самый весомый вклад в дело любви и милосердия сделали именно Бахрушины. После революции иностранные журналисты спросили внучку одного из Бахрушиных, как теперь они собираются жить, оставшись без денег. Она ответила: «Ничего не жаль, была бы жива держава».
При подготовке статьи использована диссертация к.и.н. Натальи Филаткиной «Династия Бахрушиных»
Фасад 1-го корпуса больницы им. Остроумова.
Фото А. Радкевича
«В двадцать четыре часа убрать из склепа покойников, иначе они будут подвергнуты уничтожению», – такой вердикт был вынесен Декретом о ликвидации домовых церквей и имеющихся под ним склепов. Алексей Александрович Бахрушин, сын знаменитого миллионщика Александра Алексеевича Бахрушина, был в отчаянии. В усыпальнице под домовой больничной церковью лежали шестеро Бахрушиных – Петр, Василий и Александр с женами. Богоборческая кампания, последовавшая вслед за революцией, набирала обороты. Домовые церкви уничтожались: спиливались кресты, снимались купола, изымалось церковное имущество. А между тем домовых церквей при больницах, богадельнях, приютах, инвалидных и доходных домах, учебных заведениях и учреждениях связи в Москве к 1920 году насчитывалось около двух сотен. И никому никакой милости.
Там где был вход в склеп, очень скоро воздвигли больничную стену. Церковь закрыли, устроили в ней столовую, потом – дополнительную операционную. Так закончилась история благотворительности братьев Бахрушиных, которая началась с обета.
